↑ Наверх

Бато Багдаев: вся правда

Автор: Татьяна Никитина
  • 11 Января 2014 г. в 17:00
  • комментариев нет
  • 5893 просмотра
Бато Багдаев – одна из самых эпатажных и противоречивых фигур в политике РБ


Бато Багдаев протестует против отмены выборов мэра Улан-Удэ/russianstock.ru

Многие годы он привлекал к себе повышенное внимание, пишет в своем блоге Татьяна Никитина Правозащитник, общественник, борец, кандидат в депутаты Народного Хурала Бурятии пятого созыва от КПРФ, занявший на весьма сложном городском округе почти победное второе место

Многих удивило, что сразу после выборов появилась информация об исключении рупора КПРФ Бато Багдаева из членов рескома и вообще выходе из рядов КПРФ по примеру другого известного коммуниста Аркадия Цыбикова. Что послужило причиной разрыва с партией, в чем была ошибка предвыборной кампании и что он думает делать дальше – в откровенном интервью Бато Багдаева.

Правда о коммунистах

- Бато, вы – член рескома КПРФ, советник первого секретаря, помощник депутата Госдумы Мархаева и просто лицо партии сегодня заявили о разрыве, что случилось?

- Случилось то, что по настоянию Мархаева сразу после выборов меня исключили из членов рескома, а в настоящее время решается вопрос о моем исключении из рядов КПРФ. Причина – в мандате депутата Народного Хурала, который по договоренности должен был быть передан мне. Что произошло достоверно, я не знаю. Я предполагаю, свой мандат Юлия Болонева должна была отдать Екатерине Цыреновой, а Мархаев – мне, но что-то не сложилось. Юлия Болонева никому свой мандат не передала и стала депутатом, а Мархаев отдал мандат Цыреновой, хотя в ее территориальной группе был не лучший результат. Возможно, причиной послужило то, что научным руководителем дочери Мархаева является Екатерина Цыренова.

По некоторым данным, на заседании бюро партии Мархаев предложил кандидатуру Цыреновой, Цыбиков – своего заместителя Бальжинимаева, в Кижингинском районе которого был хороший результат по выборам, Железнодорожный райком – Матвея Бардымова и еще была еще две кандидатуры. Большинством голосов была избрана Цыренова. Сразу после этого Цыбиков и Бальжинимаев написали заявление о выходе из партии. Я начал говорить о вождизме Мархаева, многие меня поддержали.

Отчуждение между мной и Мархаевым началось с того самого дня, как он «подружился» с Айдаевым и Матхановым, и запретил мне их критиковать. Меня отсекли от эфира, отстранили от всех дел. Известное письмо Путину с критикой Наговицына стало для нас всех громом среди ясного неба. Никто о нем ничего не знал, кто его готовил – неизвестно. Во время приезда Путина Мархаев не поехал в Москву, где шла сессия Госдумы. По его словам, он ждал звонка, что его пригласит Путин. Я думаю, у Мархаева существуют амбиции стать во главе республики, я ему в открытую об этом говорил, и он это не отрицал. Вообще он оказался падок на лесть, особенно ему нравится, когда некоторые называют его новым Чингисханом.

- Бато, вы читали мою статью «КПРФ: о звездах, спонсорах и заднескамеечниках»? Что можете сказать?

- Полностью согласен. В партии шла война между Чимбеевым и Будажаповым. Мне представляется, что Мархаева пригласил тогдашний первый секретарь рескома КПРФ Чимбеев, причем выбор стоял между Борисом Будаевым и Вячеславом Мархаевым. Когда в Москве решали этот вопрос, Чимбеев как будто бы настоял на кандидатуре Мархаева. Сейчас Чимбеев простой коммунист, да еще и в опале. К критике Мархаев относится очень болезненно, по этой причине ушел из партии секретарь рескома Сергей Аюшеев, человек, сделавший очень многое для победы на выборах в Госдуму. Много вопросов вызывает финансовая дисциплина в партии. Бюджет КПРФ – около 13 млн. рублей в год, этакое мини-предприятие. Сколько раз члены Контрольно- ревизионной комиссии жаловались мне, что им позволяют проверять только поступление членских взносов, а контролировать другие деньги (пожертвования, спонсорская помощь) запрещают.

- На самом деле все депутаты Народного Хурала КПРФ и их помощники должны отдавать половину своих доходов на нужды партии?

- Это называется партийный максимум. В отличие от многих, четыре года я в КПРФ работал на общественных началах в надежде получить мандат депутата, но этого не произошло.

Правда о выборах

- Бато, много лет вы находились на острие политической борьбы, которая совершенно логично привела вас на выборы в Народный Хурал, причем под знаменами КПРФ. Как это произошло?

- Началось все с того, что в далекие 90-ые годы, подрабатывая в ресторане «Кингсбургер» ди-джеем, я узнал, что хозяин заведения мистер Хан избил рабочего и сломал ему позвоночник. Я опубликовал об этом анонимную статью в газете «Номер один», но меня махом вычислили и уволили. Я начал судиться, судился три года, за это время приобрел юридические навыки. Меня восстановили на работе, выплатили хорошие деньги за вынужденный прогул, против мистера Хана возбудили уголовное дело. Здание, где находился «Кингсбургер», принадлежало городу, причем город от этой аренды ничего не получал. В результате скандала мистер Хан вынужден был уехать. Вскоре здание купил Аркадий Цыбиков и открыл там «Полином», а у меня появился первый правозащитный опыт.

Я работал на телеканале «Ариг Ус», генеральным директором там был лидер «Яблока» Лазарь Бартунаев, и он предложил мне создать правозащитный центр. Одним из первых проектов центра стала поддержка обманутых клиентов компании «Окна Ксении», около 200 человек. После этого – выступления в защиту самовольщиков. Очень многие помнят митинг со сжиганием чучела мэра на площади Советов. Потом за помощью обратились жильцы общежития ТСМ. Новые владельцы тонкосуконной мануфактуры продали три общежития (несколько тысяч квадратных метров) за 1 млн. рублей предпринимателю Ясину. Мы подняли шум, сделку тут же отменили. Через суд я провел 400 человек, каждый получил право собственности. Приходилось работать над документами ночами. В другой раз в 6 утра вставать на утренний эфир, где с Ариной Родионовой мы вели программу «Доброе утро». Все это совмещалось, правозащитная деятельность была безвозмездной, за работу мне никто ничего не платил. Единственное, «Ариг Ус» заплатил за мое обучение на юридическом факультете.

Мне было чуть больше 30 лет, был энтузиазм, тщеславие, что о тебе пишут в газетах. Совмещение деятельности правозащитника с деятельностью журналиста – в судах это было действенно. В конечном счете, это все положительно сыграло на имидже как «Ариг Уса», так и «Яблока» и меня. Впервые газета «МК в Бурятии» назвала меня правозащитником. В 2006 году, как в стране, так и в республике это было страшно ругательное слово, которое ассоциировалось со словом «американский шпион». Прошло всего несколько лет, и быть правозащитником стало даже модно, появились Киндрась, Давыдовы, Бурлаки и другие.

- Кто такой правозащитник?

- Это не юрист и не адвокат, а человек, обладающий основами юридической грамотности, разбирающийся в правовых вопросах который, как правило, безвозмездно защищает людей. Вместе с «Яблоком» нам удалось выиграть все суды. Шли протестные акции. Правозащитный центр стал своего рода ньюсмейкером. «АригУс», как сериал, ежедневно показывал, как голодают работники Тонкосуконки. К ним присоединились жильцы другого общежития ОАО «Хлеб», и прокуратура вынуждена была встать на нашу сторону. Коррумпированная система показала, что бороться с ней можно только методами общественного мнения. Маршем несогласных, 20-метровым лозунгом «Наговицын, останови Айдаева!» нам удалось прекратить точечную застройку на пересечении улиц Хоца Намсараева и Чертенкова. Потом была голодовка работников 20 малых предприятий со Стрелки, которые оказались в каменной мешке. Если на Тонкосуконке под флагом «Яблока» голодали женщины, то здесь - мужчины. Развевался флаг, лежали люди, стояла «скорая», все это показывала телекамера.

Конечно, за всем этим стояла, прежде всего, политика. Цели были сугубо политические. Но вскоре под давлением Айдаева убрали Бартунаева, началась толстоуховская кампания по выборам мэра. Красномаечники собирали подписи, чтобы отправить мэра в отставку. Распространялась «Моя газета». Считаю, что начало конца эпохи Айдаева положили мы. После выборов 2007 года мы долго судились, к нам подключился Биликто Дугаров. В суде выяснилось, что на 36% избирательных участках были переписаны протоколы, а по закону достаточно 25% случаев, чтобы выборы отменить. Но суд на это не решился, это было политическое решение.

Избирательную кампанию Толстоухова финансировала фирма российского миллиардера Эдуарда Тарана, цементного магната. Лазарь Бартунаев часто шутил: почему, когда я трясу «Мою газету», с нее сыплется цемент? Насколько мне известно, та кампания обошлась в 50 млн. рублей, но сменить власть нам не удалось. После выборов нас с Бартунаевым пригласили в профсоюзы, где Лазарь Романович стал руководителем УМЦ – Учебно-методического центра Объединения организаций профсоюзов Бурятии, а я руководителем пресс-службы. Новая команда вскоре перегрызлась, и через год мы вынуждены были оттуда уйти.

- Почему Толстоухов не пошел на выборы в этот раз, хотя был заявлен одномандатником от КПРФ?

- Сейчас он работает в Москве одним из топ-менеджеров в структуре «Газпрома», просто не успел приехать и сдать документы.

- Как случилось, что вы поменяли «Яблоко» на КПРФ? Более того, в вашем предвыборном буклете вас поддерживает и Мархаев, и Бартунаев одновременно?

- К 2007 году мы проделали колоссальную партийно-пропагандистскую работу, но пришли выборы в Госдуму и «Яблоко» вновь набрало 3,5 процента. Это было сильнейшее разочарование. Мы поняли, что сейчас общество не готово слышать либералов и надо искать политическую организацию, которая имеет развитую структуру, рупор, депутатские возможности. Однажды в конце осени 2009 года мне позвонил Лазарь Романович и попросил приехать к нему. У него я увидел Мархаева, он уже был депутатом Народного Хурала. Меня поразило то, как такой большой человек может сидеть на кончике тонкого венского стула. Смысл разговора был в том, что коммунисты просят помощи, наладить правозащитную деятельность, пресс-службу и все прочее. Была договоренность сделать меня депутатом. Об этом моем переходе даже вышла статья в газете «Правда» под названием «Либерализм красного подсознания». Получалась командировка либералов в коммунистический лагерь.

Так я стал помощником депутата Народного Хурала Чимбеева, вступил в члены КПРФ, создал правозащитный центр. Ходил на митинги и удивлялся тому, как коммунисты критикуют заокеанский империализм, какие-то темные силы, но не тех, кто находится у них под носом. Я поменял вектор этих выступлений, нужно было отвечать общественному запросу. Наконец-то коммунисты научились говорить человеческим языком и критиковать местную власть.

- Почему вы выбрали округ №19, где не живете, где выступили такие сильные кандидаты как Цыренов? В чем была ошибка второго места? Насколько на результаты повлияла КПРФ?

- Стоит заметить одну особенность. После прошедших выборов в общественную приемную Зыбынова, Цыренова, Мантатовой выстроилась очередь из посетителей, которые пришли получить то, что им обещали. То есть люди выбирают либо чиновников, либо тех, кто реально может им чем-то помочь. Сегодня люди не готовы выбирать просто законодателей.

Я поздно начал кампанию, где-то 15 августа. Денег мне партия не дала, потому что Мархаев сказал, что вне зависимости от результатов мандат у меня будет. Конечно, народ Левобережья не знал, кто такой Бато Багдаев. Когда-то Билигто Дугаров, защищавший ветеранов дома на Ермаковской и проигравший выборы в горсовет в 2009 году – сказал мне: ты думаешь, что ты известен, но это не так. Не обольщайся, Бато, никто тебя не знает.

Я написал агитацию, выступал по телевидению. Только на эфир в «Ариг Усе» потратил 300 тысяч рублей. 10-минутная передача стоила от 20 до 50 тысяч в зависимости от дня и времени. В общей сложности я затратил 1 млн. 200 тыс. рублей тогда как Цыренов, по неофициальным данным, 13 млн. рублей. Говорят, агитаторам платили по 10 тысяч рублей, и их было почти 200. Думаю, что Анганов потратил 5-6 млн. рублей, и было удивительно, что я обошел Анганова (23,95% у меня, у Анганова – 18,18%). За две недели до выборов я выступил с идеей «замочить» Цыренова, таким образом, и получилась вся эта «китайская история».

- Ролик о том, как ты в мегафон кричишь о китайской жене Цыренова слабонервным лучше не смотреть. Зачем это было делать?

- Если бы я этого не сделал, Цыренов набрал бы 70 процентов. По поводу Озерного ГОКа – это открытая информация, ее действительно продают китайцам. Жена – китаянка – это, признаюсь, был перебор. Но это образ, штрих, чтобы достучаться до людей. Другое дело, что все это было сделано в рамках закона. Информация не соответствует действительности, но ничего порочащего в ней не было. Оппоненты писали жалобу в избирком, но им отказали. В суд они не подавали. Вообще выступать в пустом дворе с мегафоном было жутко некомфортно. Пустота вокруг. Дети, подростки оказались самыми благодарными моими слушателями. Помню, в Соколе они слушали очень внимательно, их поражала эта эмоциональность. Мне потом говорили, что они приходили домой, плакали и просили родителей – только не голосуйте за Цыренова.

Итог был такой – там, где я выступал с микрофоном, на этих избирательных участках я победил. Это были Степной, КПП, КДЦ на Бурводе, всего 5 участков из 13. Очень сильный разрыв не в мою пользу дали Сокол, Аэропорт, бывший Коминтерн. Там чувствовалось, что со школами, больницами хорошо поработали. В Солдатском и Истоке вообще не удалось ни с кем встретиться. Пытался пройти по Коминтерну, потратил полдня, в результате из 20 домов, куда я стучался, удалось поговорить с хозяевами 3.

За 3 дня до конца предвыборной гонки я выставил пикетчиков. В это же время вышла газета «Украденный город» тиражом 50 тысяч экземпляров, она распространялась по всему городу больше как «антиайдаевская».

- Вы были причастны к снятию своих оппонентов?

- Нет, у нас были переговоры с Цыреновым, он предлагал мне подать в суд на кандидата Олзобоева, но я отказался. С другим кандидатом Ангановым мы оказались дальними родственниками. Выборы учат преодолевать психологический барьер в общении, видеть положительное и учиться общаться с врагами.

Из очевидных просчетов можно отметить, что личных встреч было мало – 200-300 человек. Естественно, что школы и больницы на контакт не шли. На телевидении у меня вышло 8 передач, но сейчас, мне кажется, стоило делать упор не на эфир, а на поле, агитаторов. Поле Цыренов закрыл очень сильно, у него было 3 волны. Агитаторы, встречи с людьми – без этого выборы не выиграешь.

- Что ты узнал нового о Левобережье?

- Округ очень неоднородный, есть благоустроенный центр, а есть зона деревянной застройки. Когда я говорил «Давайте вырвем Левобережье из Средневековья», на Бурводе люди возмущались: какое Средневековье, вы посмотрите, что у нас?! Зато после «Профсоюзника» – нет ни дорог, ни воды, ни света. В Аэропорту на головы жителей падает 16 тонн сажи. Я понял, что перспектив у Левого берега нет, потому что нет планов по развитию инженерной инфраструктуры. Левый берег в глубочайшем тупике, здесь невозможна многоэтажная застройка. Нет свободной земли.

Моя программа возрождения Левобережья путем создания нового городского района рождалась месяц. Чтобы идти к людям и начать их в чем-то убеждать, надо видеть картинку в целом. Ты должен сам понять, что ты хочешь. Когда я спрашивал у одного из моих наставников депутата горсовета 1995 года Раисы Сперанской, зачем вы идете на выборы мэра 1998 года, она отвечала – появляется системность, ты берешь ответственность за людей, начинаешь думать, как отец или мать. Прошли годы, прежде чем я понял, о чем она говорила.

- У вас есть претензии к результатам выборов по своему округу?

- Нет. Все объективно. На выборах все происходит до голосования, а где есть электронный подсчет голосов, там вообще что-либо трудно подделать. У меня на всех участках были наблюдатели. КПРФ платило наблюдателям по 600 рублей, я по 1 тыс. каждому.


Также читайте

Деанонимизация Павлова
  • 25 Мая в 16:25
  • 86 комментариев
Не самоизоляция, а изоляция
Источник: burkprf.ru
  • 7 Апреля в 13:13
  • 499 комментариев
Справедливость восторжествовала
  • 26 Декабря в 17:51
  • 229 комментариев
Разумное решение
  • 16 Декабря в 18:32
  • 30 комментариев
Не удержал
  • 12 Декабря в 22:28
  • 194 комментария