↑ Наверх

Владимир Матханов: Мы обязаны исполнять указы президента РФ

Автор: Станислав Белобородов
  • 30 Мая 2013 г. в 08:33
  • комментариев нет
  • 3003 просмотра
Вице-премьер считает, что зарплата бюджетников в РБ соответствует уровню, заданному Путиным


Фото russianstock.ru

Что первично — социальная сфера или экономика? Сколько садов будет построено в Бурятии к 2016 году? Кто будет давать независимую оценку уровню качества оказываемых людям социальных услуг? Зачем нужны агенты по усыновлению и для чего в республику опять приезжает Павел Астахов?

«МК» в Бурятии» задал заместителю председателя правительства республики по социальной политике Владимиру Матханову эти и другие вопросы.

— Владимир Эдуардович, добрая половина бюджета Бурятии на 2013 год состоит из расходов на социальную сферу, если точнее, то примерно 23 миллиарда рублей. На ваш взгляд, что все-таки первично — экономика или социальная сфера?

— Действительно, бюджет-2013 социально ориентированный. Расходы на социальную сферу составляют 51 процент. Я как человек, пришедший из экономики, в вопросе о том, что первично — «социалка» или реальный сектор, — отвечу: конечно, развитие экономики. Хотя, на мой взгляд, эти понятия неразделимы. Мы должны с одинаковым упорством добиваться исполнения всех социальных стандартов и заниматься вопросами эффективной экономики. Выше производительность труда — выше уровень собираемых налогов, направляемых, в том числе, на социальную сферу.

— Можно ли оценить эффект от размещения бюджетных денег в социальную сферу?

— Раздать миллиарды рублей — это реальная задача для любого ведомства. Другой вопрос, чем измерить их эффективность? Существуют так называемые индикаторы, на основе которых ежегодно дается оценка работе всех органов региональной и муниципальной власти. Спрос с министерств и ведомств за их достижение очень строгий. За этими индикаторами и экономическими показателями на первый план выходит точное представление об уровне удовлетворенности граждан услугами социальных учреждений. В ближайшее время мы приступим к формированию новых общественных советов, призванных давать независимую оценку работе учреждений социальной сферы. В них войдут общественные организации, рейтинговые агентства, социологические службы и просто граждане. Сейчас нам предстоит выработать перечень критериев, по которым эти советы будут оценивать качество услуг, а также определять учреждения, на базе которых будет производиться независимая оценка. В отличие от ныне действующих советов, деятельность вновь создаваемых будет отслеживаться правительством России. Мы полагаем, что это должен быть социальный срез в сфере образования, здравоохранения, социальной защиты, культуры и спорта. Вот тогда и увидим, насколько эффективны бюджетные вложения в социальную сферу.

— Планка социальных стандартов становится все выше и выше. Президент России ставит все новые и новые задачи. Самый характерный пример — увеличение заработной платы работникам бюджетной сферы до уровня средней по экономике региона. Как с этим обстоят дела?

— Как бы трудно ни было, но указы президента России мы обязаны исполнять. И мы исполняем. На сегодня заработная плата работников бюджетной сферы соответствует требованиям «майских указов». Есть небольшие отставания по зарплате в дошкольных учреждениях, но по итогам второго квартала муниципалитеты выровняют этот показатель до необходимого уровня.

— Какие формы устройства детей в семьи (опека, попечительство, патронат, приемная семья, усыновление) наиболее распространены в Бурятии?

— Больше всего распространено попечительство. Из 5,4 тысячи детей, находящихся на семейном воспитании, под опеку взято немногим более 4 тысяч. В приемных семьях воспитывается около одной тысячи детей, а усыновлено примерно 450 человек. Ждут своих новых пап и мам более 700 детей, проживающих в домах ребенка.

— В какую сумму обходится государству содержание одного сироты?

— Например, в Москве эта сумма составляет 100 тысяч рублей в месяц. А в среднем по России порядка 50-60 тысяч. Это только прямые затраты бюджета. Вопросами детства занимаются огромная армия работников, десятки тысяч человек, находящихся на казенном финансировании. И если ставить вопрос о том, что выгоднее — содержать казенные дома и службы или поддерживать семьи, решившиеся взять детей-сирот, то скажу, что выгоднее второе. И не потому, что дешевле, а потому что так лучше для самих детей.

— Как, в таком случае, стимулировать людей на опеку и усыновление?

— С января 2011 года, согласно принятому в Бурятии закону, гражданам, усыновившим или удочерившим сироту, выделяется пособие в размере 250 тысяч рублей. Но только по истечении 36 месяцев с момента вступления в силу соответствующего решения суда. Такой срок установлен не случайно. Службы опеки должны убедиться, что новые родители обращаются с ребенком хорошо и создают для него максимальные условия для полноценной жизни. Опекунам выплачиваются ежемесячные пособия по 4,8 тысячи рублей и по 5,2 тысячи рублей — в северных районах республики. Вознаграждение приемному родителю за воспитание одного ребенка составляет 5550 рублей, при этом начисляется районный коэффициент. Есть и другие меры поддержки и вознаграждения приемным родителям и опекунам, учитывающие все нюансы, включая количество приемных детей, их инвалидность. Это и компенсации на коммунальные услуги, и бесплатное предоставление земельных участков для строительства дома. И единовременное пособие семьям при всех формах устройства детей. Например, в 2012 году размер единовременного пособия составлял около 15 тысяч рублей. Для северных районов чуть больше. А в 2013-м эти суммы возросли.

— С учетом этих и других мер социальной поддержки можно ли сегодня говорить о росте усыновителей и приемных семей?

— Резкой ежегодной динамики нет, возможно, потому что изменения эти вступили в силу лишь с 2011 года. Но поскольку в обществе тема детей-сирот в последнее время обсуждается достаточно активно, мы надеемся на позитивные сдвиги. Этому будет способствовать и упрощение процедуры усыновления и приемного патронажа. Наша задача — минимизировать контакты, желающих взять детей в семьи, с чиновниками, объективно порой не заинтересованными в том, чтобы число подопечных уменьшалось. Ведь это их работа, зарплата, которой они могут лишиться, попав под сокращение. Не будет детей — не будет рабочих мест. Наверное, было бы несправедливым говорить такое про всех, но практика показывает, что при укрупнении детских домов случались конфликты. Люди путают интересы детей с интересами учреждений и работающего там персонала. Наша задача защитить интересы детей, а вопросы взрослого населения также остаются в поле зрения правительства и органов местного самоуправления, но этим занимаются иные ведомства.

— То есть никто на улице не остается?

— Да. И если продолжить мысль, я вообще выступаю за то, чтобы создать институт агентов по устройству и усыновлению детей, которые бы на профессиональной основе искали потенциальных родителей не только в Бурятии, но и по всей России и за рубежом. И доводили бы процесс до решения суда, подтверждающего правильность и легитимность усыновления, и в дальнейшем продолжали отслеживать судьбу каждого ребенка.

— Раз уж мы ведем разговор о детях, не могу не спросить о том, как республика собирается решать проблему очередности в детских садах?

— Первостепенная задача, которая стоит сегодня перед регионами, — к 2016 году снять спрос на дошкольные учреждения среди детей в возрасте от 3 до 7 лет. Таковых на данный момент в Бурятии порядка 10 тысяч человек.

Понятно, что своими силами мы, как и другие субъекты федерации, этот вопрос в столь сжатые сроки решить не в состоянии. Поэтому федеральный центр выделяет на строительство детских садов 280 миллиардов рублей. В июне должно быть распределено по регионам России 50 миллиардов. Нами было подготовлено письмо в адрес президента Владимира Путина и министерства образования России об оказании финансовой помощи в размере 6,6 миллиарда рублей. Этих денег хватит на строительство в ближайшие три года 50 новых детских садов на 7620 мест.

— И каков результат?

— На этот год нам пока выделяют 703 миллиона. Мы должны решить, на какие именно детские сады их распределить. Очевидно, строить будем там, где вопрос с дошкольными учреждениями стоит особенно остро, в том числе и в Улан-Удэ, где планируется строительство и реконструкция 26 детских садов.

— Как вы оцениваете работу уполномоченного по правам ребенка Бурятии Татьяны Вежевич?

— Положительно. Институт, который не дает зевать чиновникам. И кадровое решение, на мой взгляд, тоже было удачным. Татьяна Ефимовна занимается вопросами защиты детей профессионально, грамотно и оперативно реагирует на все тревожные сигналы. Моя оценка совпадает с оценкой, данной деятельности уполномоченного по правам ребенка в Бурятии федеральным центром. Как доказательство этому — решение о проведении в Улан-Удэ в начале июля всероссийского семинара-совещания на тему охраны психического здоровья детей и защиты прав несовершеннолетних пациентов. В работе совещания примет участие детский омбудсмен России Павел Астахов и, возможно, министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова. Для нашего региона с высоким уровнем суицидов среди детей и подростков это очень актуальная тема. Притом, что какого-то конкретного алгоритма или механизма решения этой проблемы не существует. Кроме того, не хватает специалистов-суицидологов, методических знаний и практического опыта. Сейчас Бурятия немного опустилась по этому показателю, но говорить, что мы покинули список сомнительного лидерства еще рано. Ситуацию необходимо переломить кардинально. И, надеюсь, обмен опытом с детскими омбудсменами России и ведущими специалистами профильного института им. Сербского нам в этом поможет.

— Спасибо за беседу!